— Мне нужна Клавдия Васильевна Мищенко, — с усилием повышая голос, сказал Юрий Алексеевич, смело глядя на свое отражение в пьяных глазах Коли, ему надо было, чтоб это отражение сейчас же исчезло.

— Дает баба! — послышался возглас справа. — Хахеля уж завела, — поющий мужчина хихикнул.

— Дак она же внизу. — Колины глаза наконец моргнули и потемнели, закрашивая отражение. — Ты что? Вот диссидент. На третьем она. Ну тебя. — И Коля отвернулся.

Такой ошибки Юрий Алексеевич не мог себе простить. В голове пошумливало, но он решил довести дело до конца, спустился на две лестницы вниз и у двери с номером «29» позвонил.

Его долго пытались разглядеть в глазок. Черепанов отошел на нужное расстояние и почувствовал себя будто бы перед объективом фотоаппарата. Процедура была неприятна, но он терпеливо ждал.

Наконец защелкали замки, дверь изнутри резко дернули, образовалась щель, стянутая цепочкой, дверь подалась обратно, цепочка ударилась о косяк.

Что Клавдия Васильевна — женщина роскошная, Черепанов представлял, но такого великолепия увидеть не ожидал. В Госстрах она приходила во всем черном, гипюровый с блестками люрекса шарф скрывал богатые золотистые волосы. Теперь они были распущены по атласному в крупных цветах халату. Блестящее розовое лицо Клавдии Васильевны благоухало от крема. Полные белые руки вскинулись и плавно легли на бедра. Клавдия Васильевна улыбнулась. Улыбка была какой-то странной, недоумение, испуг, радость, чего только не сквозило в ней. Не было в ней только скорби, вспоминал Черепанов позже, а в тот миг он смутился и слов соболезнования почему-то не сказал. Хозяйка попросила его пройти в гостиную.

Такой богатой квартиры Юрий Алексеевич за свои двадцать восемь лет еще не видел.